?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

7.5. Обратимся к словоупотреблению у ранних Отцов Церкви.
В Послании к Магнезийцам, автором которого считается Игнатий Антиохийский, читаем (гл. 8): «Не обольщайтесь чуждыми учениями (ταῖς ἑτεροδοξίαις / alienis doctrinis)...» (Писания Мужей апостольских. Рига, 1994. С. 320; PG 5. Col. 669 a / 670 a). По контексту очевидно противопоставление истинного христианского учения иным разнообразным доктринам, которые адресаты Послания могут за него принять. У Климента Александрийского в «Строматах» – те же смысловые оттенки:

  • 1. «Неужели мы, именующие себя правильно мыслящими (οἱ ὀρϑοδοξασταὶ καλούμενοι) признаем, что мы сами не понимаем смысла своих же благих дел?» (Strom. I 9, 45; PG 8. Col. 744 a. Русский пер. Е. В. Афонасина в кн.: Климент Александрийский. Строматы. Т. 1. СПб., 2003. С. 103 (далее – ука-зываем номер тома и страницу по этому изданию). Примечательно, что в латиноязычной и последующих, связанных с нею, языковых традициях интересующий нас термин, употребляемый в подобном контексте, ино-гда оставался без перевода, как, например, в данном случае – в Патрологии Ж.-П. Миня: «qui vocantur orthodoxi» (PG 8. Col. 743 a));
  • 2. «В этом месте уместно вспомнить о некой доктрине, ...которой придерживаются отдельные инакомыслящие (τινων ἑτεροδόξων / qui diversa sententiunt)...» (Strom. VII 7, 41; PG 9. Col. 457 a / 458 a. Русский пер.: Т. 3. С. 220);
  • 3. «...мы попытаемся в нашем сочинении устоять против всех искажений (ἑτεροδόξους / diversae opinionis)» (Strom. IV 1, 1; PG 8. Col. 1216 b / 1215 b. Русский пер.: Т. 2. С. 6).

7.6. Не менее ярко проявляются значения «ортодоксии» и «гетеродоксии» у Евсевия Кесарийского в его «Церковной истории» (рус. пер. осуществлен при Санкт-Петербургской Духовной академии. Используем издание: СПб., 1858). Словоупотребление здесь уже более частое и весьма характерное: «...они были хранителями церковного православия (τῆς ἐκκλησιαστικῆς... ὀρϑοδοξίας / rectae catholicaeque doctrinae)» (Кн. 3, гл. 23; для сравнения используем тексты Патрологии Ж.-П. Миня: PG 20 col. 257 a / 258 a), «...отступают от истинного православия (τῆς ἀληϑοῦς ὀρϑοδοξίας / vera et catholica doctrina)» (Кн. 3, гл. 25; PG 20. Сol. 272 a / 271 a), «...о сочинениях совершенно подложных и чуждых апостольского православия (τῆς ἀποστολικῆς ὀρϑοδοξίας / recta fide doctrinaque apostolorum)» (Кн. 3, гл. 31. PG 20. Сol. 281 b / 282 b), «...содержит наставление в православной вере (ὀρϑοδοξίας κατηχητικὴ / recta fidei institutionem)» (Кн. 4, гл. 23. PG 20. Сol. 384 b / 383 b), «...уклонились к чуждому учению (εἰς ἑτεροδόξους διδασκαλίας ἀποκείλαντας / ad doctrinam a recta fide alienam declinaverant)» (Кн. 6, гл. 12. PG 20. Сol. 545 a / 546 a) и т. д. Повествуя о соборном исследовании и оценке учения епископа Павла Самосатского, который именуется (по занимаемой им кафедре в Антиохии) основателем «антиохийской ереси», Евсевий пишет, что указанный епископ был наконец-то «ясно обличен в иномыслии (ἑτεροδοξία / deprechensus falsi dogmatis reus) и отлучен от вселенской поднебесной Церкви» (кн. 7, гл. 29), тогда как его сторонники ранее всячески старались «скрыть свое иномыслие (τῆς ἑτεροδοξίας / haeresim)» (кн. 7, гл. 28), а собравшиеся на собор епископы в специальном послании, разосланном по всем епархиям, «возвестили о безобразном иномыслии Павла (τὴν διάστροϕον ἑτεροδοξίαν / tum ut perversum Pauli dogma)» и о принятом ими в связи с этим решении о его отлучении (кн. 7, гл. 30) (PG 20. Col. 708 b / 707 b, 708 a / 707 a, 709 a / 710 a). Здесь так же достаточно понятно противопоставление доктрин: адекватно трактующей предмет исследования и лишенной таковой адекватности и, в силу этого принципиального для доктрины несоответствия (неравенства), – уклоняющейся от должной правоты, перестающей потому по сути быть доктриной, но пытающейся выдать себя за настоящую доктрину, считаться настоящей доктриной и требовать к себе отношения как к настоящей, подлинной доктрине. С учетом этого выявляется и соотносительный, но не изолированно-самодостаточный смысл термина «гетеродоксия», равно как и термина «ортодоксия».

7.7. Аналогичную семантическую ситуацию можно наблюдать и в сочинениях св. Афанасия Александрийского. Так, в толковании на 67 псалом он подчеркивает важность принятых Церковью писаний (что, в свою очередь, связано с проблемой формирования канона Св. Писания) в их принципиальном для богослужения и религиозной жизни в целом отличии от «неправославных еретических писаний» (τὰ ἑτερόδοζα τῶν αἱρετικῶν συγγράμματα / heterodoxa haereticorum scripta) (Святитель Афанасий Великий. Творения. В 4 т. Т. 4. М., 1994. С. 224; PG 27. Col. 301 a / 301 b). В одном из Посланий св. Афанасия, раскрывающем особенности догматической борьбы отцов Никейского собора против арианства, о приверженцах последнего говорится как о выражающих «свое неправомыслие (τὴν ἑτεροδοξίαν / pravitatem)» (Т. 1. С. 439; PG 25b. Col. 469 c / 470 c), равно как и в другом Послании Аэций и его сторонники обозначаются как «обуреваемые арианским иноверием (τὴν Ἀρειανὴν ἑτεροδοξίαν / Arianum haeresin)» – в семантическом соотнесении (с точки зрения противопоставления) со «здравою верою (τὴς ὑγιαινούσης πιστεως / per sanam fidem)» (Т. 3. С. 97; PG 26. Col. 689 a–b / 690 a–b). Порицаются маскирующиеся сторонники арианства и в другом трактате свт. Афанасия – Окружном послании к Епископам Ливии и Египта, – где говорится о хитроумных попытках ариан заручиться поддержкой упомянутых епископов (чтобы «избежать обвинения в неправославии (ϕεύγειν τὸ τῆς ἑτεροδοξίας ἔγκλημα / haeresis accusationem possint declinare)»): «...этим-то более и обличаются их злонравие и неправославие (αὐτῶν τὴν κακοήθειαν καὶ τὴν ἑτεροδοξίαν / perversitatem illorum pravamque doctrinam). Ибо, если бы право веровали (ἐπιστευον ὀρθῶς / recte crederent), то довольствовались бы верою (πίστει / fide), изложенною целым вселенским Собором в Никеи» (Т. 2. С. 18, 17; PG 25 b. Col. 552 a / 551 a, 549 a–b / 550 a–b).

У того же св. Афанасия Александрийского можно встретить и противопоставление «ортодоксии» и «нечестия» в т. н. «Второй апологии» (в русском переводе – «Защитительное слово против ариан»), в которой св. Афанасий рассматривает возводимые на него, по сути – голословные, обвинения в причастности к физическому устранению оппонентов: «Ибо все это не более, как клевета, вражеский навет, нерасположенная к терпимости раздражительность, злочестие (ἀσέβεια / impietas) за ариан с яростию устремляющееся на благочестие (εὐσεβείας / pietatem), чтобы православные (ὀρϑόδοξοι / orthodoxi) были истреблены, а защитники нечестия (οἱ προστάται τῆς ἀσεβείας / impietatis patroni) могли уже небоязненно проповедывать, что им угодно» (Т. 1. С. 294; PG 25 b. Col. 257 a–b / 258 a–b). Далее в этом же трактате св. Афанасий говорит о своих врагах как устрашившихся (по указанной причине) «его православия (τὴν ὀρϑοδοξίαν / rectam ejus doctrinam) и твердости в борьбе с нечестием (τῆς ἀσεβείας / impietatem)» (Там же. С. 294; PG 25 b. Col. 257 с / 258 с). Кроме этого, для оценочного обозначения теоретических построений неоднократно упоминавшегося Ария, св. Афанасий в трактате «О Дионисии, епископе Александрийском» использует и лексему «κακοδοξία»: «И Арий, излагая собственное свое зловерие (τὴν ἰδίαν κακοδοξίαν / pravae suae doctrinae)...» (Там же. С. 449; PG 25 b. Col. 488 b / 487 b. Интересно и то, что эту же самую лексему, хотя и с несколько иным смыслом, можно найти и у Платона: «...его не трогает дурная молва – κακοδοξία» (Государство II 361 c 6)). То же самое относится св. Афанасием и к сторонникам Ария в уже упоминавшемся «Послании о Никейском соборе»: «...в этом состоит мнимая твердость их зловерия (τῆς κακοδοξίας / perversa illorum doctrina)», «...увлекаемые долговременным своим зловерием (κακοδοξίας / prava opinione)» (Там же. С. 401; PG 25 b. Col. 417 d / 419 a. С. 424; PG 25 b. Col. 448 d / 447 d). Здесь, как и ранее, мы опять встречаемся со ставшим уже привычным смысловым противопоставлением «правой» веры вере «не‑правой», сопряженным с оценочной классификацией. Завершим обращение (разумеется – неполное) к трудам свт. Афанасия приведением колоритнейшего, на наш взгляд, высказывания из третьего «Слова на ариан», по поводу арианских трактовок некоторых цитат из Св. Писания: «И хотя не следовало бы даже входить в какое-либо рассмотрение представленных изречений, при таком ясном и благочестном их смысле (ϕανερὰν καὶ εὐσεβῆ διάνοιαν / cum tam aperte nihil nisi pium significent) и правой нашей вере (ὀρθὴν πίστιν / rectaque nostra fides); однако же, чтобы еретики и в сем оказались злочестивыми (ἀσεβεῖς / impios), самым сим изречением, как научились от Отцов, кратко обличим их неправославие (ἑτεροδοξίαν / eorum haeresim)» (Т. 2. С. 393; PG 26. Col. 360 c / 359 c).

7.8. Сохранялись смысловые оттенки оценочного противопоставления доктрин и в более позднее время. Так, например, Иоанн Зонара (XII в.) в своем толковании на 6 правило (канон) II‑го Вселенского собора утверждает, что употребленный в тексте правила термин «еретики» объемлет «всех мыслящих не согласно с православною верою – τοὺς παρὰ τὴν ὀρϑόδοξον πίστιν δοξάζοντας», причем в следующем предложении Зонара использует в отношении тех же самых еретиков особое обозначение – «погрешающие относительно здравой веры – τὴν ὑγιῆ πίστιν», в котором (что представляется вполне очевидным), словосочетание «здравая вера» используется именно в качестве синонима «православной вере» (Правила святых Вселенских соборов с толкованиями. Ч. 1. Тутаев, 2001. С. 84; Συνταγμα των Θειων και Ιερων κανονων. Т. 2. Αϕηνησιν, 1852. Σ. 182). Матфей Властарь в своей «Алфавитной синтагме», составленной в XIV веке (славянский перевод был сделан в нач. XVI в., но широкое распространение в России получил лишь в XVII в.) уже творчески развивает данную традицию словоупотребления. Так, во 2-й главе буквы «А» (под заголовком «О еретиках и как должно принимать обращающихся от ересей») им приводится краткое описание–классификация «отступающих от правого мышления (τῶν ἀποδιϊσταμένων τοῦ ορθοῦ ϕρονήματος)» – с очевидным смысловым уравниванием «δοξάζω» и «ϕροντίζω» (Алфавитная Синтагма иеромонаха Матфея Властаря. М., 2006 (репр. изд.: Симферополь, 1892). С. 9 (см. также с. 1); Συνταγμα των Θειων και Ιερων κανονων. Т. 6. Αϕηνησιν, 1859. Σ. 57 (см. также с. 47)).

7.9. В нашу задачу не входит полное терминологическое исследование патристической и канонической литературы, поэтому считаем возможным ограничиться уже приведенными характерными иллюстративными примерами. Столь широкое привлечение богословского словоупотребления у Отцов Церкви для нас весьма важно еще и потому, что в новозаветных текстах, интересующие нас слова встречаются довольно-таки часто (так, например, более 150 раз употреблено слово «δόξα» в различных грамматических формах, и более 50 раз встречаются формы глагола «δοξάζειν»; в Септуагинте, соответственно – 453 раза и 143 раза)[1], но, что крайне важно для целей нашего исторического экскурса, почти всегда (за редчайшим исключением, о котором речь пойдет особо) с совершенно иной семантикой: ‘прославление, почитание, величие’. Поэтому, как представляется, нет достаточных оснований для утверждений о том, что именно библейское словоупотребление в данном конкретном случае (при употреблении лексем «ὀρϑοδοξία» и «ἑτεροδοξία») служило ориентиром и в вопросах выбора лексики. Зато указанные значения достаточно встречаются в литургической литературе, на лексико-семантические особенности которой, в свою очередь, оказали определенное влияние как новозаветные книги, так и ветхозаветная Псалтирь.

7.9.1. Примеры из Псалтири достаточно типичны: «Но Ты, Господи, щит предо мною, слава моя – δόξα μου / gloria mea – и Ты возносишь голову мою» (3, 4), «Не много Ты умалил его пред ангелами; славою – δόξῃ / gloria – и честию увенчал его» (8, 6), «Небеса проповедуют славу – δόξαν / gloriam – Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (18, 2), «Кто сей Царь славы? – ὁ βασιλεὺς τῆς δόξης / rex gloria» (23, 8), «Воздайте Господу славу – δόξαν / gloriam – и честь...» (28, 1) и т. д. Примеры словоупотреблений в евангелиях можно отнести к тому же «семантическому полю», охватывающему значения «слава – величие» и «слава – провозглашенное восхваление» (или же – провозглашение восхваления): «...и Соломон во всей славе своей – ἐν πάσῃ τῇ δόξῃ αὐτοῦ / in omni gloria sua» (Мф. 6, 29), «...ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего – ἐν τῇ δόξῃ τοῦ πατρὸς αὐτοῦ / in gloria Patris sui» (Мф. 16, 27), «...и слава Господня – δόξα Κυρίου / claritas Domini – осияла их» (Лк. 2, 9), «...слава в вышних Богу – Δόξα ἐν ὑψίστοις Θεῷ / Gloria in altissimis Deo» (Лк. 2, 14), «...как они не возвратились воздать славу Богу – δόξαν τῷ Θεῷ / gloriam Deo» (Лк, 17, 18), «И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца – καὶ ἐθεασάμεθα τὴν δόξαν αὐτοῦ, δόξαν ὡς μονογενοῦς παρὰ πατρός / et vidimus gloriam eius, gloriam quasi Unigeniti a Patre» (Ин. 1, 14), «Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете? – δόξαν παρὰ ἀλλήλων λαμβάνοντες, καὶ τὴν δόξαν τὴν παρὰ τοῦ μόνου Θεοῦ οὐ ζητεῖτε / gloriam ab invicem accipitis et gloriam quae a solo est Deo non quaeritis» (Ин. 5, 44), «Итак, вторично призвали человека, который был слеп, и сказали ему: воздай славу Богу – δὸς δόξαν τῷ Θεῷ / Da gloriam Deo – мы знаем, что Человек Тот грешник» (Ин. 9, 24).

7.9.2. Ограничимся приведенными примерами и обратимся к особому случаю словоупотребления. В посланиях апостолов Петра и Иуды есть параллельное место (2 Петра 2, 10 = Иуды 1, 8), в котором также употреблены интересующие нас лексемы, но – в значении «знатный, почитаемый». Проведем сопоставление переводов (осуществлявшихся в разное время) этих двух фрагментов на разные языки. Причем, для полноты сравнения, привлечем не только латинский, английский и немецкий переводы, но и широкий спектр церковно-славянских переводов (с XII по XVIII вв.), включив также и два русских перевода XIX века (Синодальный перевод и перевод Российского Библейского общества).
Таблица соответствий
Если же обратиться к современной протестантской традиции чтения этих фрагментов, нормативно зафиксированной в пятитомной энциклопедии «The International Standard Bible Encyclopaedia» (Vol. 2. Chicago, 1915. P. 849. Аналогичные указания находим и в фундаментальном справочном издании «Новый лингвистический и экзегетический ключ к греческому тексту Нового Завета» (СПб., 2001. С. 888, 915)) то выясняется, что именно в данных фрагментах «δόξας» следует интерпретировать не в смысле обозначения руководства вообще или представителей официальной власти, но – как высших духовных существ (lofty spiritual beings), ангелов. Данному указанию следует комментарий к этим фрагментам в хорошо известной «Брюссельской Библии», это же значение было избрано в качестве базового и в современном переводе Российского Библейского общества «Радостная весть» (М., 2003): «...эти люди не трепещут, оскорбляя небесные силы» (2 Петра 2, 10), «...и бранят небесные силы» (Иуды 1, 8). Достаточно рельефно это значение выражается и в приведенном нами в таблице современном немецком переводе (обращает на себя внимание очевидная разница переводов первого отрывка уже в изданиях 1530 и 1841 годов).

8. Завершив краткий историко-филологический экскурс обратимся к отечественным памятникам письменности. Контекстно раскрываемая полисемантичность корня «прав-» может быть прослежена при обзоре его использования в классических старославянских памятниках (в переводах с греческого языка - по материалам «Старославянского словаря по рукописям X–XI веков» (М., 1994)): «правление» (сущ.) – κανών, εὐϑύτης; «право» (нареч.) – ὀρϑῶς; «правило» – κανών; «правитель» – ὁδηγός (букв. – вождь); «правити» (глаг.) – ὁδηγεῖν (букв. – вести, указывать путь); «правъ» (прил.) – εὐϑύς (букв. ­– прямой, ровный); «исправление» (сущ.) – διόρϑωσις (букв. – выпрямление); «исправити» – εὐϑύνειν, ἀνορϑοῦν, διορϑοῦν; «исправляти» – κατορϑοῦν, κατευϑύνειν; «направити» – κατευϑύνειν; «оправьдание» (сущ.) – δικαίωμα; «оправьдати / оправьдити» – δικαιοῦν; «правь» (нареч.) – ὀρϑῶς; «правьдьно» (нареч.) – δικαίως; «правьдьнъ» (прил.) – δίκαιος, εὐϑύς; «правьдивъ» (прил.) – δίκαιος; «правоверие» (сущ.) – ἡ ὀρϑόδοξος; «правоверьнъ» (прил.) – ὀρϑόδοξος; «правая вера» (сущ.) – ἡ ὀρϑόδοξος πίστις, ἡ ὀρϑὸς πίστις. Обратим внимание на то, что собственно термин «православие» не встречается в относимых исследователями к древнейшим переводных письменных памятниках, его заменяет «правоверие» или же «правая вера» (в связи с этим примечательно название известного на Руси, вероятно с эпохи ее христианизации при кн. Владимире, трактата Иоанна экзарха Болгарского «О правой вере», которое mutatis mutandis соответствует заголовку «Ἔκθεσις ἀκριβὴς τῆς ὀρϑοδόξου πίστεως» / «Точное изложение православной веры» энциклопедического богословского труда св. Иоанна Дамаскина). И лишь однажды, в древнейшем Синайском Евхологии, находим несколько необычное сущ. «правословец» (соотв. греч. ὀρϑόδοξος) (Подробнее см.: Цейтлин Р. М. Лексика старославянского языка. М., 1977. С. 256).
Раз уж речь зашла о необычности, следует упомянуть и еще об одном интересном случае: при издании текста Струмницкого октоиха, соответствующего современному Богородичну 8 гласа "Радуйся, вселенныя похвало; / радуйся, храме Господень; / радуйся, горо приосененная; / радуйся, всех прибежище; / радуйся, свещниче златый; / радуйся, славо православных честная; / радуйся, Марие, Мати Христа Бога; / радуйся, раю; радуйся, Божественная трапезо; / радуйся, сене; радуйся, ручко всезлатая; / радуйся, всех упование"  в качестве варианта к слову "правоверных" выделенного словосочетания
приведен "простославнимь" (Амфилохий, архим. О самодревнейшем Октоихе XI века юго-славянского юсового письма, найденном в 1868 г. А.Ф.Гильфердингом в Струмнице. М., 1874. С. 49)
В этой связи представляется возможным говорить об использовании в данном случае хорошо известного литургического соответствия, а именно - дошедшего до наших дней возглашения "премудрость прости!" - "Σοφία. Ὀρθοί", что подтверждается по материалами древних письменных памятников одним из значений прилагательного "простъ" (Словарь старославянского языка. Т. 3. С. 383):

Аналогичный случай словоупотребления с "прост-" можно отметить в опубликованном М.Ф. Мурьяновым по новгородской рукописи конца XI - нач. XII вв. тексте переводного канона преп. Максиму Исповеднику ("Гимнография Киевской Руси". М., 2003. С. 233, 234).

8.1. Особое место в древней переводной литературе занимает «Собрание канонов Иоанна Схоластика в 50 главах»[2] (частично, поскольку перевод не полон – имеются пропуски, соответствующий греческому оригиналу[3]), обычно отождествляемый с тем «Номоканоном», который упомянут как переведенный самим св. Мефодием в его «Житии» («Тъгда же и Номоканонъ, рекъше закону правило, и отьчьскыя книгы преложи» (Житие Мефодия // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 2. СПб., 2000. С. 80)). Именно в этом переводном «Собрании» встречаются словосочетания «о вере православьнеи» (с. 8 отд. пагинации в издании И. И. Срезневского; соотв. греч. «περὶ πίστεως ὀρϑοδόξου»), «приложитися на православьную веру» (с. 31; соотв. греч. «εἰς τὴν ὀρϑόδοξον πίστιν»), «преступивъшимъ... православьную веру» (с. 47; соотв. греч. «τὴν ὀρϑόδοξον πίστιν»). Однако второй из приведенных случаев интересен тем, что расположен по соседству (это – текст 14 канона Халкидонского собора в 26 титуле) со «зловерными» (соотв. греч. «ἑτερόδοξον» – речь идет об запрете для входящих в церковный причт чтецов и певцов на брак с «неправославными» женщинами) и с «правоверными» (с. 31; соотв. греч. «τῷ ὀρϑοδόξῷ» – речь здесь идет о том, что лицо, вступающее в брак с «правоверным» должно дать обещание «приложиться на православную веру»). С учетом данных материалов нельзя с полной уверенностью сказать – какая именно из приведенных лексем («правоверие» или «православие») принадлежит к более древнему пласту языка, или же более точна в смысле переводческой техники. Следует однако обратить внимание на строгую локализацию (в пределах только одного памятника) и терминологизацию словосочетания «православная вера», тогда как «правоверие» и «правоверный» встречаются в нескольких памятниках («правоверный» – в 12 из 95 учитываемых Словарем старославянского языка Чешской Академии наук, причем 6 из этих 12-ти памятников относятся к разряду классических старославянских рукописей, т.е. являются древнейшими по отношению к остальным). Для наглядности можно обратиться к страницам 241-242 третьего тома этого Словаря (хорошо видно, что "православие", "православьнъ" и "правословие"
встречаются крайне редко и, к тому же, исключительно в Номоканоне, по сравнению хотя бы с лексемами "правовѣрие" и "правовѣрьнъ").

8.2. Остается упомянуть и еще одну особенность словоупотребления старославянских переводных памятников: словосочетание «благая вера», а также сущ. «благоверие», прил. «благоверный» (сохранившееся в русском языке до настоящего времени, но с измененным значением), нареч. «благоверно», встречающиеся в основном, в Супрасльской рукописи и Синайском Евхологии (но «благоверный» – однократно в месяцесловах Ассеманиева евангелия и Енинского апостола) соответствуют греч. лексеме «εὐσέβεια» (лат. pietas), которая в «Собрании Иоанна Схоластика» переведена как «правая вера» (26). С другой стороны, в Супрасльской рукописи достаточно часто (14 раз) встречается и «благочестие» (с учетом производных) – в качестве перевода «εὐσέβεια» (в той же самой, достаточно своеобразной в лексическом отношении, Супрасльской рукописи встречаются и другие интересные для нашей темы соответствия: «злая вера» – «κακοπιστία», «зловерство» – «ἑτεροδοξία», «зловерие» – «δυσσέβεια», причем, как мы видели выше - в п. 2.1. - на примере из славянских Триодей, для последних двух примеров в более поздний период использовались и другие соответствия: τὴν δυσσεβῆ - "злочестную" и "нечестивых"). Но здесь уже можно говорить о достаточно строгой локализации (за исключением двукратного употребления в Хиландарских листках) такого перевода.

8.3. Полагаем небезынтересным обращение к одному из древнейших оригинальных древнерусских памятников – «Посланию» Феодосия Печерского к князю Изяславу. Это «Послание», как представляется, дает возможность проследить случаи употребления рассматриваемой терминологии в условиях известного рода «свободы» творчества, хотя и с учетом того обстоятельства, что даже оригинальное, непереводное произведение, созданное русским по происхождению человеком, не может считаться полностью независимым от уже находившихся к тому времени в употреблении текстов (в том числе – и богослужебных) в отношении использования специфической лексики. Приведем фрагменты из этого «Послания»: «Азъ, Федосъ, худый мнихъ, рабъ есмь пресвятой Троицѣ, Отца и Сына и Святаго Духа, въ чистѣй и въ правовѣрнѣй вѣрѣ роженъ есмь и въспитанъ добрѣ въ законѣ правовѣрнымъ отцемь и матерью християною, наказывающа мя добру закону и норовмъ правовѣрныхъ послѣдовати, вѣрѣ же латиньской не прилучатися, ни обычая ихъ дьржати, и комькания ихъ бѣгати, и всякого ученья ихъ не слушати... Занеже неправо вѣруют и нечисто живуть... Мнѣ же рече отець: “Ты же, чадо, блюдися кривовѣрныхъ и всѣхъ ихъ дѣлесъ, занеже исполнилася и наша земля злыя тоя вѣры людий. Да кто спасая и спасеть свою душю, въ правовѣрнѣй вѣрѣ жива. И нѣсть бо иноя вѣры, лучьши, якоже наша едина чистая и честная и святая си вѣра правовѣрная...”» (Поучения и молитва Феодосия Печерского // БЛДР. Т. 1. СПб., 2000. С. 448, 450. Подчеркнуто мною). Как представляется, данный фрагмент может рассматриваться в качестве дополнительного свидетельства в пользу распространенности термина «правоверие» – более точного, по сравнению с термином «православие», в смысловом отношении. Хотя, в данном случае совершенно необходима существенная оговорка – приведенный нами фрагмент регистрирует словоупотребление только в кругу «элиты» (и только в рамках ограниченного временного интервала, поскольку позднее лексика вполне могла измениться), к каковой считаем возможным отнести не только автора и адресата «Послания», но и их ближайшее окружение. Однако и для более позднего периода (первой четверти XII века) мы имеем аналогичные случаи словоупотребления, причем, в схожей ситуации – в Послании митрополита Никифора к Владимиру Мономаху (обычно обозначается как «Послание Владимиру Мономаху о вере латинской»). Для нас весьма важным является то обстоятельство, что греческий язык был родным митрополиту Никифору (возможно, само Послание было написано им по-гречески, как считают некоторые исследователи. См.: Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1. Л., 1987. С. 278) и потому представляется вполне вероятным проявление в данном случае особой тщательности, в том числе – и по выверенности лексики при редактировании или при переводе этого текста. В тексте Послания встречаем такие словосочетания как «святая соборная правоверная церковь», «старые и правоверные мужи», «правая вера» и «правоверная вера», а также – хорошо известные и устоявшиеся термины «зловерство» и «зловерие» (См.: Творения митрополита Никифора. М., 2006. С. 129, 132, 133, 134, 136). Особо следует выделить замену интересующих нас терминов в двух текстах аналогичных Посланий того же митрополита Никифора, обычно обозначаемых как «Послание к Муромскому князю Ярославу» и «Послание к неизвестному князю». Для наглядности приведем фрагменты из обоих Посланий[4] (особое внимание обращаем на субстантивированное употребление прилагательных):

 
Послание ЯрославуПослание неизвестному князю
А тѣмъ правовѣрнымъ не достоитъ пити ни ясти с ними ни цѣловати ся. Но аще случится ясти правовѣрнымъ с ними по нужи, да кромѣ поставити трапезу им и сосудѣ ихъ.Нам же православным христианом. не достоитъ с ними, ни ясти, ни пити ни цѣловати их. Но аще случится православным с ними ясти по нужди, да кромѣ поставит им трапезу и съсуды их.


8.4. Если мы обратимся к тексту опубликованного А. М. Пентковским по рукописи XII века древнерусского Типикона (так называемый Студитско-Алексиевский Типикон), введенного на Руси уже в период игуменства упоминавшегося выше Феодосия Печерского (XI век), то в параграфе, посвященном описанию богослужения в первый воскресный день Великого поста (до настоящего времени в русской церкви этот день носит уставное название «Неделя первая святых постов, в нюже Православие вспоминается»), найдем только лексему «правоверие» (См.: Пентковский А. М. Типикон патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. М., 2001. С. 241). Не имея возможности использовать непосредственно греческий протограф для этой рукописи, привлечем для сравнения материалы, собранные А. А. Дмитриевским в его капитальном труде «Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках православного Востока» (Киев, 1895 – Петроград, 1917). В выписках из Типикона великой константинопольской церкви (рукопись IX–X вв.) на этот день указываются только памяти пророков Моисея, Аарона и Самуила (также наличествующие в древнерусском Типиконе), но отсутствуют какие-либо сведения о праздновании «Недели Православия»[5], что вполне может быть объяснено временем создания рукописи. Зато такие сведения есть в выписках из Типикона константинопольского Евергетидского монастыря (рукопись XII в. См.: Дмитриевский А. А. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках православного Востока. В 3 т. Т. 1. Ч. 1. Киев, 1895. С. 521). В связи с тем, что нас в данном случае интересуют именно соответствия специфической лексики, а не строгий текстологический анализ всего текста или же его фрагментов, будем исходить из предположения, что в более поздней греческой рукописи могли быть сохранены без изменения специальные термины (к каковым в нашем случае относится «ὀρϑοδοξία»), имевшиеся в предшествовавшей ей рукописи более раннего периода и потому сравнение греческого и древнерусского текста допустимо. И это сравнение показывает, что «ὀρϑοδοξία» греческой рукописи (с учетом сходства рассматриваемых памятников лишь в отдельных текстовых фрагментах) соответствует «правоверие» рукописи древнерусской:

 
древнерусский текстгреческий текст
...поють (с). ка(н). три. въскрѣ(с). наставъша(г) гла(с). и правовѣрию. гла(с). 4. феофана творение. и прр(о)ком......Κανόνες 3. ὁ ἀναστάσιμος. εἰς 6. εἶτα τῆς Ὀρϑοδοξίας, εἰς 4. ἦχος 4. Θεοϕάνους... καὶ τῶν προϕητῶν...

Можно предположить, что в остальных трех случаях древнерусский текст, скорее всего, также опирался на аналогичное соответствие. Подтверждается это соответствие и сохранившимися до настоящего времени древнейшими гимнографическими материалами, в частности – в изданных И. В. Ягичем Минеях XI века, и других памятниках богослужебного характера (стихирари, ирмологии и т. п.) XI–XIII веков, исследованиями которых занимался М. Ф. Мурьянов (См.: Мурьянов М. Ф. Гимнография Киевской Руси. М., 2003. С. 104, 120, 229, 243–244 (греч. 248–249)). Противопоставлением «правоверия» (и «правой веры») «зловерию» характеризуется достаточно рано переведенный Римский патерик (См.: Патерик Римский: Диалоги Григория Великого в древнеславянском переводе. М., 2001. С. 189, 313, 321, 323 (параллельный текст)).


Окончание следует